Прощание

Категория: Истории из жизни, Дата: 3-08-2013, 00:00, Просмотры: 0

Было это в июне 1996 года. Я тогда каждое лето проводил на Украине. Была у нас там мазанка (глиняная деревенская хата, кто не в курсе), купленная ещё в советском 1987 году в качестве дачи (сам я коренной москвич).

Так вот, в 1996 году я там шестое лето подряд жил с бабушкой. Иногда приезжал дедушка и очень редко — отец с матерью в отпуск. И когда мы жили с бабушкой одни, началась какая-то ерунда. По ночам, когда мы с бабушкой ложились спать, раздавался глухой троекратный стук в стене за холодильником. Знаете, как будто кулаком по крепко прибитой деревяшке. Три раза — тук, тук, тук, стоп. Пауза секунд на пятнадцать, потом опять — тук, тук, тук, стоп. И так раз по десять за ночь.

Я маленький был, не понимал ничего, а бабушка моя не подавала виду, что пугалась. Я тоже боялся больше не стуков, а бабушкиного «не подавания виду». Она всё пыталась меня успокоить, что это то птичка, то кротик, то веточка. Но я-то уже в шесть лет идиотом не был, понимал, что стена-то не внешняя. Какая еще птичка? Какое, к чертям, деревце? А стук был на высоте сантиметров шестидесяти. Крот, естественно, не полезет на стенку.

Продолжалась эта чертовщина около недели. Уже через несколько лет мне бабушка по секрету рассказала, что и холодильник от стены отодвинула (вдруг это он дрожит?), и водой святой по настоянию деревенских бабок угол тот окропляла. А уже совсем потом, лет в пятнадцать, я узнал, что ещё бабки говорили моей бабушке: «Ой, Зина, не к добру это, беда вас ждёт!».

В общем, у меня как раз в ту неделю (в конце июня) мать умерла. Связи тогда в селе никакой не было — бабушка это узнала из письма через неделю-две, а мне вообще только в Москве ближе к осени сказали, когда приехал. Мне бабушка говорила, что там бабки ей сказали — попрощаться мать приходила.

Мне сейчас двадцать два года, и я до сих пор объяснения тому стуку не могу найти. В том месте, в принципе, нечему было стучать. Собственно, из-за этой истории я и вполне доверяю другим подобным историям, ибо сам был свидетелем необъяснимого.